Глубокой ночью, составив список дел на следующий день, почистив зубы и улегшись в постель, Лечи взял «Процесс» Франца Кафки и продолжил читать с закладки. Собственные мысли о завтрашних важных делах и мечтах поэта у него смешивались с «ни черта непонятными» событиями абсурда и гротеска Кафки, пока он не провалился в сладкий, увлекший в детство, сон. ⠀ Но не долго играла музыка Лечи, так как рано утром мать разбудила его и попросила отвезти ее на свадьбу в соседнее село. Осознав, что отказывать матери себе дороже, так как отец уже отказал ей, Лечи встал. Чертыхаясь про себя и проклиная все на свете, он умылся, оделся поприличнее и стал ждать в машине, пока мать не будет готова. ⠀ Зная по опыту, что ждать женщин – дело, требующее терпения и выдержки стоика, он открыл свой блокнот и сделал пару ремарок в списке дел. Вот что было в самом списке:

• Спать пока не надоест (днем не смогу писать)
• Дочитать «Шантарам» и написать гневную! рецензию
• Дописать хотя бы одну историю так, чтобы я был доволен
• Посмотреть документалку про Буковски

Мать пришла через 20 минут, вместо обещанных «я через 2 минуты буду» и он, раздраженный, но не смеющий сказать ей ни слова, повез ее на свадьбу. Довезя ее до родственников и зная, что если его заметят, то ему придется со всеми здороваться, всем улыбаться и со всеми болтать, он было решил сразу же уехать. Но не успев даже выехать назад, он заметил жену троюродного дяди Сулима, которая машет ему и кричит что-то. «Попался» - подумал он, выключил машину и вышел с ней поздороваться.

• Ты куда это, окаянный, собрался? Тут, значит, свадьба сегодня, а он даже не заходит.

• Доброе утро, тетя. Как ты? Я просто спешил очень, отец говорил, что машина ему нужна – соврал Лечи.

• Вай, это что еще такое?! Ты машину ему отдай, а я пришлю за тобой Ахмеда. Тут сегодня столько девушек красивых будет, ух! Ты даже не представляешь! – сказала тетя и добавила с нескрываемым воодушевлением и деловитостью – Пальчиком покажешь, и любая будет твоей!

• Хорошо. Скажи Ахмеду заранее мне позвонить, и я приеду, ладно? – сказал Лечи, а сам уже думал о том, как отвертеться от сына назойливой тетушки.

• Ладно, Лечи. И не смей не приезжать – я сильно обижусь!

Приехав домой, Лечи лег обратно спать. Но не прошло и часа, как его разбудила сестра:

• Лечи, отвезешь меня на свадьбу? Одного это вопроса ему хватило, чтобы выйти из себя. Бранясь и поминая черта всю дорогу, он отвез сестру. Когда он приехал обратно домой, на часах было одиннадцать часов дня, и он решил больше не испытывать судьбу со сном и сел читать «Шантарам», предварительно сделав себе кофе и выключив телефон. Но «недолго той земле стоять, где начнут уставы ломать» - сказал отец, а если выразиться точнее, то он десять минут негодовал, что машина грязная, пять минут увлеченно расписывал прелесть езды в чистой машине и еще две минуты бранился на себя, что купил именно черную машину. Лечи кипел и свистел без звука, как чайник, до которого никому нет дела. Моя машину, у него в голове проносились такие мысли: «Ни одной свободной минуты! Что эти люди пристали ко мне! Я тут пытаюсь творчеством заниматься, а этим хоть бы хны! Как же вы мне надоели! Да дайте же мне спокойно поработать»

Снова приехав домой и будучи злым, как семь братьев-чеченцев у которых украли единственную сестру, он сел дописывать рецензию и не успел он подвести итог своим многозначительным творческим мыслям, как к нему постучались.

• Ты тут, Лечи? - спросил Ахмед, заглядывая в комнату и не дожидаясь, пока писатель сам откроет ему дверь.

• Меня мама прислала. Сказала забрать тебя. Стараясь как можно быстрее выпроводить незваного гостя и, одновременно, желая быть как можно мягче, Лечи сказал:

• А, Ахмед, это ты. Слушай, тут такое дело - отец говорит, что я ему нужен очень, не знаю еще почему. Скажи тете, что я бы сам очень хотел бы быть на свадьбе, но отец не пускает. И извинись за меня, ладно?

В жизни человека бывают моменты, когда он настолько закален, тверд и силен характером, что его не может пробить даже японская катана. Лечи таким не был, но ему сильно повезло, что злая тетя не смогла до него дозвониться из-за выключенного телефона. Потому что острота японской катаны и близко не стоит с остротой языка тети Малики.

Разбитый, весь на нервах и потрепанный, как половая тряпка в ванне холостяка, Лечи лег спать с мыслью, что к ночи проснется и сядет писать.

Но вечером, устроив пир во время душевной чумы писателя, его попросили к ужину. За столом сидела мать, сестра, бабушка и маленький брат. Заметив, что У Лечи нет аппетита, мать спросила: